"Чужие сознания нельзя созерцать, анализировать,
определять как объекты, как вещи, с ними можно
только диалогически общаться. Думать о них -
значить говорить с ними. Иначе они тотчас же
поворачиваются своей объектной стороной:
они замолкают, закрываются и застывают
в завершенные объектные образы".
М. Бахтин

Проблема общения между педагогом и его воспитанником одна из самых центральных и актуальных, от которой зависит результативность процесса обучения. По-моему вся сложность отношений связанна со спецификой педагогического труда и зависит от многих факторов. Педагог пришёл на занятие сегодня в хорошем настроении, завтра в плохом, у учащегося Иванова болит голова; Сидоров влюбился; у Петрова болят руки.

Совсем недавно, размышляя о проблеме взаимопонимания учителя и ученика я пришла к Нейгаузовской мысли о том, что талантливый педагог и бездарный ученик - малопроизводительное сочетание, как бездарный педагог и талантливый ученик. Подобное к подобному - это один из самых разумных принципов при разрешении проблемы "учитель и ученик". Возможно полное взаимопонимание учителя и ученика - одно из важных условий плодотворности педагогического процесса.

Думаю, что в этой гениальной мысли заключён идеал педагогического взаимодействия, но даже и он недолговечен, потому что его участники - это "живой" растущий и изменяющийся со временем материал: каждый талантливый ученик перерастает своего педагога, а бездарный педагог или ученик со временем становится менее "бездарным". Любое человеческое общение является залогом развития.

Вернусь к процессу не идеального индивидуального музыкального урока, эффективность которого напрямую зависит и определяется взаимоотношениями между учителем и учеником, поскольку, именно отношения являются воспитывающим, т.е. изменяющим личность фактором.

Каждому педагогу-музыканту и ученику хорошо знакома возникающая на уроке атмосфера непонимания. И как порой сложно найти точку взаимопонимания, которая удовлетворяет обе стороны и уравновешивает творческие интересы. Мне вспоминается случай из собственного опыта, когда, придя на урок специальности, я почему-то упрямо не хотела вникать в смысл сказанного педагогом и выполнять его указания. В конце урока мой учитель, закрыв ноты внимательно посмотрел на меня и спросил: "люблю ли я своих родителей?" Ответом на столь странный вопрос был мой молчаливый и удивлённый взгляд. Он всё же продолжил: "Я думаю, что нет, так как сегодняшний урок прошёл впустую. Если бы твоя любовь к родителям была искренней и глубокой, то и твоё отношение к занятиям было бы совсем не таким, как сегодня".

Я вдруг представила себе своих родителей, которые усердно работали, многим жертвуя, стараясь дать нам самое лучшее образование, и мне стало так стыдно и так тяжело на душе. Слова моего учителя стали важными и путеводными для всей моей дальнейшей жизни и не только учебной. "Слова, которые рождаются в сердце, доходят до сердца, а те, что рождаются на языке, не идут дальше ушей", - так говорили учителя древности. 

Многие педагоги-музыканты считают, что резкое расхождение художественных идеалов учителя и ученика является причиной конфликта. Лучшее тому доказательство - сам Лешетицкий, удаливший безнадёжного своего ученика Задору, который, перейдя к другому педагогу Бузони, сделался через некоторое время известным пианистом. Дело тут не в том, что Бузони был лучшим педагогом, чем Лешетицкий: скорее наоборот. Но у Задоры с Лешетицким не было художественного контакта, общего языка в музыке, который нашёлся у Задоры с Бузони. Этот пример показывает, как важно, "чтобы тот, от которого мы хотим научиться, соответствовал нам по своей художественной природе. Но ведь бывает, что и близкие по духу личности со временем теряют общее взаимопонимание и пути их расходятся в разные стороны, и, наоборот, часто совершенно различные по своим творческим устремлениям музыканты, с интересом прислушиваясь к друг к другу, начинают мыслить и действовать вполне гармонично. Думаю вышеуказанный пример и другие аналогичные примеры из музыкально-педагогической практики являются исключением, чем закономерностью, потому что общности интересов мешает скорее не различие индивидуальностей, а отсутствие того межличностного этического и нравственного диалога, который так необходим процессу педагогического взаимодействия и на основе которого на протяжении длительного периода складывается и вырастает  искреннее взаимодоверие, духовное единство, дружба, а иногда даже и нечто более сильное.

Я уверена, каждый ученик мечтает учиться у "идеального" педагога, сочетающего профессиональный и духовный потенциал, стремится получить не только систему предметных знаний, но и ощутить себя личностью, желает быть понятым своим учителем. Во все времена к профессии учителя предъявлялись особые критерии и ценности: "Педагог должен осуществлять в себе человеческий идеал". Рефреном для каждого урока, на мой взгляд, должна звучать фраза: "Я хочу понять тебя и научить..."

«Слово -  дело великое. Великое потому, что словом можно соединить людей, словом можно и разъединить их, словом можно служить любви, словом же можно служить вражде и ненависти. Берегись такого слова, которое разъединяет людей.»
Л. Н. Толстой. 

Отношения «учитель - ученик» серьёзная педагогическая проблема. Учитель должен строить свои отношения с учениками так, чтобы они оказывались наиболее благоприятными для развития их личностных качеств. Чтобы воздействие педагога на ученика было эффективным, нужно обеспечить не только прямую связь, но и обратную, восприятия воспитанника педагогом.

Генрих Нейгауз - пианист, педагог, музыкант. В чём состояла «тайна» 29-го класса Московской консерватории, из которого при Нейгаузе вышло так много выдающихся, значительных или просто высокопрофессиональных пианистов, того самого 29-го класса, о котором давно уже сложены легенды, атмосфера которого прямо или косвенно воздействовала на множество музыкантов, формально никогда не числившихся учениками Г. Г. Нейгауза? Думается, что тайна эта состояла в самом Генрихе Густавовиче, а не в каких-либо методах или методике, которые могут существовать «без Нейгауза», ибо он был художником не только как исполнитель, но и как педагог, а настоящий художник неповторим.

Нейгауз-педагог руководствовался рядом принципов, которые он выдвинул ещё в предвоенные годы. В то время он говорил на лекциях:

"Изложение моих принципов я начал бы с главы, которую назвал бы «На службе у композитора». Недостаток большинства книг по методике в том, что они не ставят на первый план основные эстетические вопросы. Всё должно исходить от музыки, из её понимания. Надо направлять внимание ученика в сторону музыки, и не просто музыки, а всего того, чем она живёт, в сторону чувств, душевных переживаний, мыслей. Вы должны приложить все усилия, чтобы помочь ученику понять поэтическую сущность искусства. Если мы не направим внимание ученика в эту сторону, мы не многого добьёмся. Ясное понимание цели рождает средства. Мы обладаем невероятным количеством органических возможностей. Мы можем играть твёрдыми пальцами, мягкими, закруглёнными, плоскими. Сообразно с художественными требованиями надо применять свои возможности».

Первый принцип в обучении фортепианной игре - был для Нейгауза и основой его исполнительской концепции. «Вам понравился не я, а Бетховен!» - это не просто «разъяснение» не вполне удовлетворённого своей игрой пианиста наивному и восторженному слушателю, а одна из возможных формулировок цели исполнения, «идеального по Нейгаузу», афористически заострённая, гиперболизированная, как часто бывало у Генриха Густавовича, - чтобы ярче оттенить отличие от обычного, само собой разумеющегося: «Как вам понравилась моя «Аппассионата»?» Для нейгаузовского «самоустранения» надо быть конгениальным исполнителем; поистине один из тех случаев, когда смирение паче гордости.

У Нейгауза не было законченных жёстких схем, однозначно определяющих, как должно звучать то или иное музыкальное произведение. Он охотно воспринимал новую интерпретацию, если, она отвечала авторскому замыслу, открывала его новые грани, в том числе и те, что наиболее заметны современному взгляду. Творения великих мастеров были для него сущностями, наделёнными жизнью, а следовательно, изменяющимися в своих проявлениях, то есть в исполнительских трактовках, в слушательском восприятии. Это отношение Генриха Густавовича как пианиста к музыке находило естественное продолжение в его педагогической концепции. Он никогда не относился к ученику как к аморфной массе, которую следует поместить в заранее приготовленную форму. Любой ученик был для него индивидуальностью, обладающей собственными способностями и особенностями, а задача педагога состояла в том, чтобы проявить эти способности, всемерно содействовать их развитию, устранить сдерживающие ограничения, распахнуть врата в Музыку - те самые, которые, если вольно воспользоваться образом из притчи Кафки, могут быть раскрыты лишь для данного конкретного ученика и ни для кого другого. Этот второй принцип Нейгауза-педагога - ориентация на развитие индивидуальности - нельзя исповедовать, если считать истиной в последней инстанции своё собственное, схематизированное и закосневшее понимание музыкального произведения.

Каким бы очевидным и простым ни казался второй принцип, его невероятно трудно реализовать на практике. Для этого мало знать музыку, исправлять неверно взятые ноты, «ставить пальцы» и комментировать содержание разучиваемых произведений. Необходим ещё и особый талант понимания ученика, проникновения в его духовный мир и приобщения к бесконечному миру художественности, культуры, человечности. Таким талантом Нейгауз был наделён как, может быть, никто другой из педагогов-музыкантов. «Как он умел слушать!» - восклицают мемуаристы. Даже если это было для него тысяча первым прослушиванием h-moll’ной сонаты Шопена, он мог по-новому воспринять что-либо в музыкальном произведении, и, самое главное, понять, чем живёт его ученик, куда движется, как растёт, какие возможности действительно в нём заложены.

"Если учитель имеет только любовь к делу, он будет хороший учитель. Если учитель имеет только любовь к ученику, как отец, мать, - он будет лучше того учителя, который прочел все книги, но не имеет любви ни к делу, ни к ученикам. Если учитель соединяет в себе любовь к делу и к ученикам, он - совершенный учитель." Л. Н. Толстой.

В последнее время очень много думаю не о своей игре, а о педагогике. Мне нравится преподавать маленьким детишкам. Я чувствую, что это моё.

Для меня моя первая учительница по фортепиано была таким светлым солнышком, к ней придёшь на урок, а она всегда в хорошем настроении. От неё всегда исходило тепло, доброта, человечность, которую она передавала своим ученикам. Она всё делала с любовью и продолжает делать, поэтому она успешный педагог, дети которой занимают места на конкурсах. Именно таким на мой взгляд должен быть настоящий учитель, то к чему я стремлюсь в своей методике преподавания. Криком, критикой особо многого не добьёшься в постяжении искусству игре на фортепиано. Только "любовью" можно научить свободной, правильной игре.

Учитель - "вечный ученик", человек, постоянно самосовершенствующийся, ставящий перед собой цели и задачи, ищущий к ним ключ, человек, постоянно находящийся в творческом и профессиональном поиске, чтобы оставаться интересным для своих учеников. Постоянно и целеустремленно работать над собой - вот основная задача современного учителя.

Наверное, самому нужно быть немножко ребёнком, чтобы чувствовать, что именно может заинтересовать детей, что им близко и понятно.
Создать образ настоящего учителя на словах очень просто, но при его воплощении в жизнь сталкиваешься с рядом проблем.

Дети очень разные, нужно уметь учитывать особенности характера, способности каждого в отдельности. К каждому уметь найти свой индивидуальный подход.

Мне всегда не нравились те учителя, у которых существовали любимчики в классе. Всех нужно любить одинаково, бывает даже так, что средне-способный ученик может добиться большего, чем талантливый ребёнок. По-моему только любовью к своему делу и к ученикам можно добиться успеха в этой профессии.

Modernismi mõiste ja tunnusjooned 19. sajandi lõpul (seostage ka muusikateatriga). Varased modernismi ilmingud. Wagner.

1)«Модернизм» (фр. moderne - новейший, современный) - совокупное наименование худож. тенденций, утвердивших себя во 2-ой половине 19 века, где царил свободный взгляд мастера, который изменял мир по своему усмотрению, следуя личному впечатлению, внутренней идее. М. выражал отход от культурных ценностей XVIII-XIX веков и провозглашал новые подходы. Модернизм – отход от реализма, это  бегство от реальной жизни, отторжение социальных проблем. В театре присутствует тяга к линии, узору, к визуализации музыки, превращению игры актёров в симфонию линий и красок.

Черты модернизма. Неприязнь к обществу, безверие и цинизм, «чувство бездны», декадентство («упадок», кризисные явление), пессимистическое настроение, тревожные предчувствия - таков эмоциональный настрой в театре. Отчуждение личности, некоммуникабельность, крушение гуманизма, исторический тупик, застой или движение по замкнутому кругу - в музыке (Шёнберг, Булез, Штокхаузен, Пендерецкий). Даже те произведения, где доминируют светлые, радостные эмоции (например, у Кандинского, Шагала, Мондриана, Стравинского, Мессиана, Пруста, Элиота), проникнуты мотивами утраты связей с реальностью, культурой, природой, обществом, одиночество и иллюзорная свобода художника, замкнутого в пространство своих фантазий. Распространился во Франции (Ш. Бодлер), Германии (Р. Вагнер), Англии (О. Уайльд).

Рационализм (от лат. ratio - разум) - метод, согласно которому основой познания людей является разум. Среди представителей можно назвать Б. Спинозу, Г. Лейбница, Р. Декарта, Г. Гегеля. Научное знание, по рационализму, достижимо только посредством разума - одновременно источника знания и критерия его истинности. Рационализм - один из философских источников идеологии Просвещения.

Рационализм Р. Декарта

Французский философ Рене Декарт (1596-1650 гг.) считал, что в человеке от рождения заложены теоретические идеи. Достоверные знания можно получить путём умозаключений. Исходным пунктом умозаключений является интеллектуальная интуиция, т.е. постижение сути дела. Из тезиса «я мыслю, следовательно, я существую» Р. Декарт делал вывод о существовании двух субстанций - материальной (телесной) и духовной (мыслящей). Такая философская установка получила название дуализма. Сопряжённость этих двух субстанций объясняется наличием Бога.